[ARM]     [RUS]     [ENG]

«ВСЕ СЫ­Г­РАН­НЫЕ МНОЙ РО­ЛИ – МОИ ДЕ­ТИ...»

Ме­ла­нья МИ­ЛО­НЯН

 21 ян­ва­ря За­слу­жен­но­му ар­ти­с­ту ре­с­пуб­ли­ки Сам­ве­лу Ви­ра­бя­ну ис­пол­ни­лось бы 70 лет. Поч­ти со­рок лет сце­ни­че­с­кой жиз­ни, из ко­их 30 лет бы­ли по­свя­ще­ны ар­цах­ско­му те­а­т­ру, мо­раль­но обя­зы­ва­ют нас по­мнить о нем. Он, к со­жа­ле­нию, про­жил ко­рот­кую жизнь, все­го 56 лет, и ско­ро­по­с­тиж­но скон­чал­ся, ког­да еще очень мно­гое мог бы сде­лать... «Мой воз­раст – это пе­ри­од зре­ло­с­ти, ко­то­рый с го­да­ми из­ба­вил­ся от лиш­них и вто­ро­сте­пен­ных эле­мен­тов, со­здав пло­до­род­ную поч­ву для но­вых за­мыс­лов и до­сти­же­ний, ког­да ты ви­дишь глуб­же и боль­ше...», – ска­зал ар­тист в по­след­нем ин­тер­вью. Он ро­дил­ся в Ло­ри – ро­ди­не Ту­ма­ня­на, а ветвь их ро­до­слов­но­го дре­ва бе­рет свое на­ча­ло в Кар­се, ког­да сын офи­це­ра цар­ской ар­мии Ага­д­жа­на Ви­ра­бя­на Ми­ка­ел чу­дом спас­ся от Ге­но­ци­да ар­мян 1915 го­да и ока­зал­ся в си­рот­ском при­юте Гю­м­ри. По­сле же­нить­бы Ми­ка­ел Ви­ра­бян пе­ре­ехал в Ки­ро­ва­кан (ны­неш­ний Ва­над­зор), где у не­го ро­ди­лись де­вять де­тей. Пер­вен­цем был Сам­вел, ко­то­рый унас­ле­до­вал от от­ца не толь­ко си­лу рук стро­и­те­ля, но и лю­бовь к ис­кус­ст­ву. «Глав­ным «ви­нов­ни­ком» был мой отец, ко­то­рый на­всег­да свя­зал мою судь­бу с те­а­т­ром...», - го­во­рил он. Впер­вые отец по­вел его в те­атр, от­крыв пе­ред ним сце­ни­че­с­кий мир, пол­ный чу­дес. И пер­вым спек­так­лем, пре­до­пре­де­лив­шим жиз­нен­ный путь бу­ду­ще­го ар­ти­с­та, был «На­мус». Тог­да ему да­же в го­ло­ву не при­хо­ди­ло, что спу­с­тя го­ды имен­но в этом спек­так­ле Сте­па­на­керт­с­ко­го те­а­т­ра он ис­пол­нит од­но­вре­мен­но две ро­ли – Бар­ху­да­ра и Ру­с­та­ма. В 1968 го­ду он по­сту­пил на ра­бо­ту в Ки­ро­ва­кан­ский го­су­дар­ст­вен­ный дра­ма­ти­че­с­кий те­атр име­ни Ован­не­са Абе­ля­на, од­но­вре­мен­но учил­ся в от­крыв­шей­ся при те­а­т­ре сту­дии. Счи­тая, что об­ра­зо­ва­ние от­та­чи­ва­ет ма­с­тер­ст­во ар­ти­с­та, в 1972 го­ду он по­сту­пил на ак­тер­ский фа­куль­тет Ере­ван­ско­го ху­до­же­ст­вен­но-те­а­т­раль­но­го ин­сти­ту­та. На вы­пу­ск­ном эк­за­ме­не, в 1976 го­ду, он ис­пол­нил роль Зим­зи­мо­ва («Пе­по»). Кста­ти, эта роль до кон­ца жиз­ни бы­ла его лю­би­мой. Имен­но на этом эк­за­ме­не, уви­дев бле­с­тя­щую иг­ру мо­ло­до­го Ви­ра­бя­на, из­ве­ст­ный дет­ский пи­са­тель, ди­рек­тор Сте­па­на­керт­с­ко­го дра­ма­ти­че­с­ко­го те­а­т­ра Гур­ген Га­б­ри­е­лян, ко­то­ро­го вол­но­вал во­прос сме­ны по­ко­ле­ний в те­а­т­ре, при­гла­сил его в Сте­па­на­керт. Наш те­атр пе­ре­жи­вал тог­да пе­ри­од рас­цве­та, вме­с­те с та­лант­ли­вы­ми пред­ста­ви­те­ля­ми стар­ше­го по­ко­ле­ния сце­ну за­во­е­вы­ва­ли мо­ло­дые ак­те­ры, го­то­вые при­нять эс­та­фе­ту ма­с­тер­ст­ва. Он вы­шел на сце­ну с та­ки­ми звез­да­ми, как Та­ма­ра Мел­ку­мян, Су­рен Ам­зо­ян, Ма­ми­кон Ми­ка­е­лян, Гур­ген Гри­го­рян, Шу­шик Гри­го­рян, Мар­го Ба­ла­са­нян, Бе­ник Ов­чян... Он все­гда учил­ся у них, со­вер­шен­ст­во­вал свою иг­ру, вме­с­те с ни­ми нес на сво­их пле­чах те­а­т­раль­ное бре­мя. В Сте­па­на­кер­те ар­тист Сам­вел Ви­ра­бян про­шел труд­ный путь са­мо­ут­верж­де­ния, пол­ный бес­по­кой­ных по­ис­ков, ра­бо­ты над раз­лич­ны­ми об­ра­за­ми. Пер­вую роль он ис­пол­нил в спек­так­ле «Ошиб­ка Со­фик». Су­рен Ам­зо­ян был бо­лен, и эту роль пред­ло­жи­ли ему. «Мне до­ро­ги все мои ро­ли, они слов­но стру­ны мо­е­го серд­ца, рож­ден­ные из па­ли­т­ры мо­ей ду­ши, мои де­ти. Для ар­ти­с­та все его ро­ли – это его де­ти, не важ­но, это силь­но или сла­бо со­здан­ные об­ра­зы. Да­же с по­мо­щью от­ри­ца­тель­ных об­ра­зов я ста­рал­ся мно­гое ска­зать сво­им зри­те­лям, под­хо­дил к по­ло­жи­тель­ным и от­ри­ца­тель­ным ро­лям со сле­ду­ю­щим прин­ци­пом – ис­кать в зле до­б­ро, а в до­б­ре - зло», - го­во­рил он. На­до ска­зать, что зри­тель лю­бил и це­нил его иг­ру, а ког­да он за­бо­лел не­из­ле­чи­мой бо­лез­нью, на­ве­щал его в боль­ни­це и го­во­рил сло­ва под­держ­ки... «Я бла­го­да­рен всем... лю­ди да­же пла­ка­ли в боль­ни­це», - ска­зал он. С го­да­ми все яр­че про­яв­ля­лись его бе­зо­ши­боч­ное пе­ре­во­пло­ще­ние, бо­га­тые эмо­ци­о­наль­ные пе­ре­ли­вы сло­ва, тон­кое чув­ст­во юмо­ра, вы­ра­зи­тель­ная ми­ми­ка. Он от­но­сил­ся к чис­лу ред­ких ак­те­ров, на­пол­няв­ших со­бой всю сце­ну. Пре­крас­ная сце­ни­че­с­кая фак­ту­ра, гра­мот­ное сло­во, кра­си­вый го­лос, ис­кус­ная иг­ра. Все со­здан­ные им об­ра­зы с пе­ча­тью «соб­ст­вен­но­го по­чер­ка» от­ли­ча­ют­ся са­мо­быт­ным иг­ро­вым сти­лем, ко­то­рый все­гда был уни­ка­лен и лю­бим зри­те­лем. Он же лю­бил зри­те­ля, це­нил его вы­со­ко: «Я иг­рал во мно­гих на­се­лен­ных пунк­тах Ар­ме­нии, но ар­цах­ский зри­тель дру­гой, его мож­но срав­нить толь­ко с фран­цуз­ским зри­те­лем. Прав­да, в по­след­ние го­ды на­род от­да­лил­ся от те­а­т­ра, но на­до осо­знать, что те­атр яв­ля­ет­ся са­мой силь­ной опо­рой го­су­дар­ст­ва. Я про­шу мой до­ро­гой на­род сде­лать так, что­бы де­ти с ран­не­го воз­ра­с­та при­вя­за­лись к те­а­т­ру, от­крой­те пе­ред ни­ми дверь в вол­шеб­ную сказ­ку те­а­т­ра». Он был уни­каль­ным ар­ти­с­том, на сце­не за­во­ра­жи­вал всех сво­ей не­при­нуж­ден­но­с­тью, умел «рас­кры­вать» слож­ные и про­ти­во­ре­чи­вые об­ра­зы. Он был не­пред­ска­зу­е­мым как на сце­не, так и в жиз­ни, при­чи­на – вспыль­чи­вый ха­рак­тер и по­эти­че­с­кий тем­пе­ра­мент. Его иг­ра все­гда бы­ла но­вой и за­ра­зи­тель­ной, стра­ст­ной, был слов­но вул­кан пе­ред из­вер­же­ни­ем. Я не очень уди­ви­лась, ког­да род­ные со­об­щи­ли, что он пи­сал сти­хи и рас­ска­зы, хо­тя ни­ког­да не пе­ча­тал их. Ар­тист, ко­то­ро­му бы­ло за 50, с тре­пе­том юно­ши пи­сал о пер­вом по­це­луе и пер­вой люб­ви, под его су­ро­вой внеш­но­с­тью би­лось хруп­кое серд­це, ос­тав­ше­е­ся не­зна­ко­мым для мно­гих... Боль­ше Ви­ра­бя­на-че­ло­ве­ка он лю­бил Ви­ра­бя­на-ар­ти­с­та, по­сколь­ку чув­ст­во­вал, что «ар­тист Ви­ра­бян силь­нее че­ло­ве­ка-Ви­ра­бя­на». Уро­жай твор­че­с­кой жиз­ни Сам­ве­ла Ви­ра­бя­на был бо­га­тым: на ар­цах­ской сце­не он сы­г­рал бо­лее 120 ро­лей – бе­зум­ный Да­ни­ел, Бар­ху­дар, Ру­с­там, Лес­ной че­ло­век, ка­пи­тан Чор­ни, учи­тель Ма­мян, ку­пец Ар­тем, Вар­дан Ада­мян, Нил, Вью­гин, Ку­ли­ков, Ни­нос, Го­ги, дру­гие боль­шие и ма­лень­кие ро­ли. Сы­г­ран­ные ро­ли он оце­ни­вал по-осо­бо­му: «Кро­ме сы­г­ран­ных мной ро­лей у ме­ня есть са­мое глав­ное на све­те – пя­те­ро де­тей – Ми­ка­ел, Вар­дуи, Вар­дан, На­ри­нэ, Аш­хен». Сын Вар­дан со­брал в од­ной ко­роб­ке ре­лик­вии, ко­то­рые хра­нит как се­мей­ную свя­ты­ню – это ста­рин­ные ча­сы, до­ку­мен­ты и лич­ные ве­щи от­ца, чу­бук де­да и кар­ман­ные ча­сы на длин­ной це­поч­ке... Мое вни­ма­ние при­влек нож с над­пи­сью «Жа­бо». Вы­яс­ни­лось, что мно­гие дру­зья на­зы­ва­ли его так, и это ему нра­ви­лось. Так его на­зва­ли в честь ле­ген­дар­но­го со­вет­ско­го штан­ги­с­та Ле­о­ни­да Жа­бо­тин­ско­го, по­сколь­ку мо­ло­дой Ви­ра­бян так­же был не­о­бык­но­вен­но силь­ным че­ло­ве­ком... Ар­цах­ская вой­на пе­ре­вер­ну­ла на­шу жизнь, бы­ли как по­бе­ды, так и ты­ся­чи жертв. Ми­ка­ел и Вар­дан до­б­ро­воль­но уш­ли на фронт, а ар­тист Ви­ра­бян, как го­во­рит Вар­дан, вы­пол­нял важ­ную обя­зан­ность «зам­по­ли­та», пре­вра­тив сло­во в ору­жие. Он тво­рил, не ожи­дая зва­ний и на­град, и они, ка­жет­ся, слиш­ком опоз­да­ли – и го­су­дар­ст­вен­ная пре­мия име­ни Еги­ше, и при­зна­ние в 2004 го­ду Луч­шим ар­ти­с­том го­да, и зва­ние За­слу­жен­но­го ар­ти­с­та. Тя­же­лая и не­из­ле­чи­мая бо­лезнь рас­ша­та­ла мощ­ный дуб... Все вы­ше­из­ло­жен­ное – это скло­не­ние го­ло­вы пе­ред па­мя­тью ар­ти­с­та, но хо­те­лось бы до­ба­вить еще один важ­ный штрих к его пор­т­ре­ту. В сво­ем по­след­нем ин­тер­вью в ап­ре­ле 2006 го­да, за не­сколь­ко дней до кон­чи­ны, он об­на­де­жи­вал се­бя так: «Я бу­ду жить 16 лет и шесть ме­ся­цев... мне бу­дет 72 го­да. При­бли­зи­тель­но это при­дет­ся на 19 ок­тя­б­ря 2020 го­да (по­том я уз­на­ла, что столь­ко лет про­жил его отец, а 19 ок­тя­б­ря - день его смер­ти). Вста­ну ут­ром где-то в 5-6 ча­сов, по­бре­юсь, по­мо­юсь, по­ме­няю бе­лье, ак­ку­рат­но раз­ло­жу ве­щи, вы­пью гло­ток во­ды... При­ся­ду на до­рож­ку на не­сколь­ко ми­нут, по­том при­ля­гу в сво­ей чи­с­той по­сте­ли, кра­си­во оде­тый, скре­с­тив ру­ки на гру­ди, ска­жу: сла­ва те­бе, Гос­по­ди, те­перь ты мо­жешь взять мою ду­шу... Ин­те­рес­ная смерть, не прав­да ли?..» ;