[ARM]     [RUS]     [ENG]

«ПЕРЕД СВОЕЙ ВЕЛИКОЙ ИСТОРИЕЙ АРМЯНСКИЙ НАРОД ВСТАЛ МОНОЛИТНО, ЕДИНОДУШНО, ДОСТОЙНО»

altВеликая поэтесса Сильва Капутикян, воодушевленная национально-освободительной борьбой армян Арцаха, не только внимательно следила за происходящими в Карабахе и вокруг него событиями, но и первой откликалась на них, выражая гражданскую позицию армянского интеллигента и поистине великой поэтессы, живущей чувствами и чаяниями своего народа.
 В апреле 1988 г. С. Капутикян обратилась из Бюракана с открытым письмом к русской интеллигенции, где призывала поддержать справедливые требования и стремления арцахских армян.
Письмо, из которого мы приведем отдельные  цитаты, озаглавлено так: «С. С. Аверинцеву, В. В. Иванову, В. А. Каверину, М. А. Ульянову. Всем честным деятелям науки, культуры и печати». По сути, оно стало ответом на статью упомянутых представителей русской интеллигенци, напечатанную в номере газеты «Известия» за 25 марта 1988 г. 
В начале своего письма С. Капутикян выражает  признательность этим деятелям литературы и культуры, которые, находясь далеко  от Нагорного Карабаха и Армении, были обеспокоены событиями, произошедшими в двух республиках - Армении и Азербайджане. Поэтесса заострила их внимание на фактах  искажения действительности средствами массовой информации, в частности, программой «Время» Центрального телевидения, отметив, что, по-видимому, надо быть очень проницательным и самостоятельно мыслящим человеком, чтобы в мастерски созданной густой дымовой завесе суметь сориентироваться в ситуации и более-менее приблизиться к правде. «Мы понимаем вашу обеспокоенность: вы хотите в равной степени умиротворить два восставших якобы друг против друга народа. Большое вам спасибо за такое человеческое отношение. Но, простите, должна сказать вам, что «в равной степени» - это та же дымовая завеса (в чем, конечно, виноваты не вы), которая ослабила влияние вашего письма на нас, и даже вы, люди весьма уважаемые и весьма порядочные,  оказались бессильны утешить нас. Наша обида очень глубока, наша обманутость и разочарование безграничны, и я пока не знаю, как нам удастся вернуться к самим себе», - отметила она. 
Затем поэтесса перечислила все постигшие армянский народ беды, подчеркнув, что он поддержал Октябрьскую революцию, пережив геноцид 1915 года, утратив значительную часть своих земель, будучи рассеянным по всему миру, духовно и физически надломленным. И словно всего этого было мало: после установления в Армении советской власти от доставшейся нам сиротской доли отрезали Нагорный Карабах и Нахиджеван. По словам С. Капутикян, этот акт был лишен справедливости, логики, историко-географических и демографических аргументов и долгие годы оставался необъяснимым. Лишь после разоблачения коварной сущности Сталина он стал понятным. Ознакомившись с провокациями Сталина против армянского народа и его выводами, которые ввели в заблуждение Ленина, можно понять слова раскаяния вождя революции, написанные 30 декабря 1922 года, когда он был тяжело болен: «Я, наверное, очень виноват перед рабочими России за то, что в недостаточной мере активно и в недостаточной мере решительно вмешался в печально известный процесс автономизации... Полагаю, судьбоносную роль сыграли здесь поспешность Сталина и увлечение администрированием, а также его  озлобленность. В политике озлобленность, как правило, играет наихудшую роль». 
И вот в 80-х годах армянское население Нагорного Карабаха, воодушевленное идеями М. Горбачева о перестройке, демократии и гласности, убежденное, что на сей раз  его мечта воссоединиться с матерью-родиной воплотится в жизнь, обратилось с петицией, под которой стояло 80 тысяч подписей, а затем  и решением, утвержденным на сессии областного Совета народных депутатов, к союзному правительству с требованием вывести автономную область из состава Азербайджана и присоединить к Советской Армении. «Кто мог предположить, - пишет автор письма, - что выдвинутое карабахцами вполне естественное и понятное требование, в связи с  которым в минувшие месяцы в Москву было направлено множество других писем и заявлений, под которыми стоит и моя подпись, натолкнется на длительное непонимание центрального руководства нашей партии». 
Постановление Политбюро ЦК КПСС от 21 февраля 1988 года поэтесса расценила как скоропалительное. Справедливое общенародное карабахское движение  именуется в нем не иначе, как беспорядки, спровоцированные группой экстремистов-националистов.  В результате столь пристрастной оценки, не учитывавшей внутренний мир народа, в Карабахе и Ереване вспыхнуло  всеобщее недовольство и возмущение, начались митинги и забастовки, в Азербайджане же поощрялись и становились все более разнузданными антикарабахские, антиармянские силы, начиная с радиопередач, газет и журналов и заканчивая кровавым Сумгаитом, ставшим черной страницей в истории  советского общества. По словам поэтессы, погромы, продолжавшиеся  три дня и странным образом не пресеченные местными органами правопорядка, стали позором не только Азербайджана, но и всего Советского Союза. 
С. Капутикян коснулась также напечатанной в «Правде» статьи «Эмоции и разум», которая вывела ее из себя. Поэтессе не важно, кем и по каким соображениям была написана данная статья. Но свою реакцию она не скрывает: «Надо быть лишенным самой элементарной способности понимать всю глубину какого-либо явления, вернее, желания, чтобы суметь излить столько грязи, осквернить наши семидневные митинги-демонстрации, во время которых армянский народ как бы заново проснулся, избавился от ила и мхов, покрывавших его в годы застоя, и гордо, с открытым челом встал перед своей судьбой, перед своей великой историей, встал монолитно, единодушно, достойно, с восстановленным удостоверением античного народа». По ее мнению, заказчики статьи «Эмоции и разум»  вряд ли поймут, что несколько тысяч людей - интеллигентов, рабочих, тружеников села - привел в армянскую столицу не только Нагорный Карабах: в душах людей  клокотали гены исторической памяти народа. В их сердцах  бурлила также неудовлетворенность тем, что советское правительство в полный голос не заступается за армянский народ и Ай Дат, не проявляет решимости при  обсуждении в ООН резолюции об осуждении Армянского геноцида для положительного решения вопроса. 
Коснувшись точки зрения Москвы о комитетах «Карабах», автор письма подчеркивает, что они были структурами, созданными по велению народной стихии ереванских митингов. Наладилась взаимная связь, благодаря которой во время всех митингов, несмотря на скопление нескольких тысяч людей, в Ереване не произошло ни одного нежелательного инцидента, не было сломано ни единого дерева, произнесено ни одного вульгарного слова, не было зафиксировано ни одного нарушения общественного порядка. 
Оставив Театральную площадь Еревана, поэтесса приехала потом в Карабах - в эпицентр событий, где, по ее словам, из рук в руки передавалось постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР о социально-экономических и культурных  реформах в области. По ее словам, подписавшиеся под постановлением товарищи М. Горбачев и Н. Рыжков, видимо, были удивлены тем, что армян Нагорного Карабаха не радуют данные в нем щедрые обещания, и они упорно продолжают требовать своего - избавиться от власти Азербайджана. Карабахцы прекрасно знают цену таким реформам, ведь уже в который раз красивые на бумаге, сулящие рай постановления превращались в средство  еще более масштабной азербайджанизации области. Карабахцы не хотят принимать пищу, пусть даже обильную и качественную, сквозь решетки клетки. Они не хотят брать денег, даже если эта сумма составляет 400 миллионов, из рук с острыми когтями, готовых их тотчас же  растерзать, если на какое-то  время останутся вне контроля зоркого ока Москвы.  Они знают, что очень скоро сидящие в Баку генеральные и негенеральные прокуроры и другие чиновники, прикрывающиеся лозунгами о дружбе и братстве, с усердием и удовольствием сведут счеты с комитетом «Крунк» и другими зачинщиками карабахских «беспорядков», которые осмелились восстать против современных крассов, алиевых и багировых. «Вот почему карабахцы так бьются об стену, - продолжает поэтесса, - с таким упорством стремятся к воссоединению со своим народом. Надо иметь не только душевную, но и политическую глухоту, чтобы называть протянутые к матери руки и желание матери взять ребенка на руки территориальными притязаниями. Или же телеграмма 250 азербайджанских ученых Виктору Амбарцумяну, где все представлено как желание урвать у Азербайджана самый лакомый кусок пирога. Боже упаси, нам не нужен «самый лакомый кусок»: мы привыкли жить на каменистой земле площадью менее 30 тысяч квадратных километров, жить с честью и честно. С присоединением же карабахских 4500 кв. км мы все равно не станем Китаем». 
В заключительной части письма, подчеркнув важность данного человеку природой права на свободную жизнь, С. Капутикян отмечает, что для общества, ищущего наиболее гуманные пути, не меньшим бесчестьем является лукавая, лозунговая дружба, когда человека держат под духовным  арестом, убивают духовно, заставляют жить под ненавистным дыханием чиновников других национальностей, будучи бесконечно зависимым от их произвола. Если же унизительное для человека положение, в котором находятся карабахцы, предусматривается конституцией, сталинской или брежневской, то следует менять такую конституцию. Конституция для человека, а не человек для конституции. 
С. Капутикян обращается к русским друзьям нашего народа - деятелям искусства, науки и культуры, тем, кто не дает уснуть совести великой России, просит их помочь Нагорному Карабаху, защитить исстрадавшихся трудящихся, героев, достойных всяческого восхищения. В продолжение мысли автор письма ссылается на волю армянского народа, которая, как ни растаптывали ее маленькие и большие, местные и неместные чиновники, тем не менее, осталась непоколебимой. Семидневные, полные прекрасного душевного порыва волнения 1988 года, 700-тысячный митинг 27 февраля, когда добравшиеся пешком до столицы из районов республики люди присоединились к ереванцам, С. Капутикян считает одним из  звездных часов нашей многовековой истории, победой народного духа и единства этого духа. Завершается письмо следующими строками: «Да, народ, который знает, как превратить поражение в победу, который устами своего гениального Нарекаци, с божественным милосердием умеет прощать грехи всего человечества, который знает, как пробить скалы Гегарда и открыть в подземном мраке дорогу к небу и свету, этот народ будет жить. Он сам завоевал свое право на жизнь».
 
Подготовила 
Рузан ИШХАНЯН