[ARM]     [RUS]     [ENG]

«20 ФЕВРАЛЯ 1988». КАК ЭТО БЫЛО

Zori.jpgПрошло двадцать пять лет. Четверть века. Это значит, родившиеся в 1988 году дети сегодня уже не просто юноши и девушки, а смело можно утверждать, мужчины и женщины, многие из которых отслужили армию, успели окончить вузы, стать родителями. Словом, сами накопили уже жизненный опыт. 
Собственно, речь не только о них, но и о тех, кому тогда, в легендарном и трагическом 1988 году, было уже десять лет, пятнадцать, даже больше. Речь вообще о поколении, которое по возрасту, по логике природы не могло осознанно воспринять суть и детали исторического и судьбоносного события.
Действительно, многие почти ничего не знают о том, что такое для нашего народа «20 февраля 1988 года». И это не их вина, это - их беда. А виноваты мы - старшее поколение. Древние мудрецы с тревогой повторяли, что надо корить и наказывать отцов за то, что сыновья не знают историю своего народа, своей семьи.
Наверное, это происходит от того, что у каждого поколения есть своя приоритетная информация, своя летопись. И, может, именно поэтому народ всегда торжественно отмечает даты, связанные с особо судьбоносными событиями. Это ведь делается не только для освежения исторической памяти. Скорее, для тщательного освоения уроков истории, без осмысления которых невозможно стратегически и спасительно думать о будущем.
Мне посчастливилось родиться в Арцахе и воистину иметь блаженство вместе со многими соотечественниками в разных частях света активно и действенно оказаться в эпицентре социального землетрясения, получившего название «Карабахское движение». Ни в бесконечных поездках, ни в кабинетах чиновников, ни в окопах Арцаха никогда не расставался с записной книжкой. И сегодня, когда всем народом на всех пяти континентах отмечаем славную годовщину, предлагаю вниманию читателя материал именно о «20 февраля», подготовленный на базе летописных страниц.
Еще задолго до февраля 1988 года я писал в дневнике: "Мне довелось видеть истоки многих великих рек. У озера Селигер я видел родничок, в котором, как в живой клетке, заложен генетический код Волги. Перепрыгивал через ниточку-ручеек, который постепенно перерастал в широкий и могучий Днепр. И всякий раз задумывался над некоем божественном начале любого Движения...". И вот, заглядывая в свои тогдашние дневниковые записи, вспоминаю о том, как все это было и когда все это началось. Вспоминаю саму летопись нескончаемой борьбы, которую мы назвали Движением. Древние говорили, что Движение - это жизнь. Все - производное от Движения. Даже само Время - не только философская категория, но и движение, которое имеет лишь одно измерение: от прошлого к будущему. Борьба за свободу - тоже движение. Отсюда и Карабахское движение, которое началось задолго до 20 февраля 1988 года. Может, оно началось в тот день, когда азербайджанские вандалы бульдозером смели в селе Бананц Дашкесанского района памятник своим землякам воинам-армянам, погибшим в Великой Отечественной? А может, когда топором (опять топором) ударом по голове прямо в борозде вспаханного поля убили восьмидесятилетнего пахаря и убийца остался безнаказанным? А может, в тот день, когда "учитель"-азербайджанец из села Карадаглу и его сообщники вбили восьмилетнему армянскому мальчику в голову гвозди и выкололи глаза? А может, когда шестеро насильников из Агдама надругались над шестнадцатилетней армянской девушкой и бросили ее тело в Степанакерте на Вечный огонь мемориала памяти жертв геноцида армян и погибших на войне? Увы, было слишком много поводов и причин для начала Карабахского движения.
И все-таки началом начал, я думаю, были письма к общественности и руководству страны деятелей культуры и искусства. Статьи и книги писателей, поэтов и публицистов, которые, выражая почтение высокому адресату, пытались раскрыть суть дискриминации армян в Нагорном Карабахе и Нахичевани, в Баку и Гардманке, Гандзаке и Шаумянском районе. Сегодня, с высоты времени вглядываясь в глубь Движения, кто-то из нас считает авторов тех писем наивными простаками. Я бы посоветовал не торопиться с выводами: речь о времени, когда даже подпись под таким письмом требовала мужества не меньше, чем заслонить амбразуру грудью. Еще в середине шестидесятых годов при Алиеве-старшем, возглавлявшем тогда Комитет госбезопасности, начались беспрецедентные репрессии против арцахской интеллигенции. Легендарная группа Баграта Улубабяна, проводившая в области огромную работу, еще в 1965 году организовала сбор подписей десятков тысяч арцахцев под требованием воссоединения исторической армянской области с Армянской ССР. И вся группа из тринадцати человек подверглась репрессиям. Многих выдворили из родных очагов такими зловещими акциями, что только обострили ситуацию и подлили масло в факел Карабахского движения. Годы спустя на одном из заседаний Милли меджлиса депутат от Нахичевани Гейдар Алиев открыто признался, что ему помешали претворить в жизнь план ликвидации армянства в Карабахе и план фактического упразднения армянского автономного образования, как это уже происходило в Нахичевани.
Справедливости ради надо сказать, что Алиев напрасно скромничал: принимаемые меры по реализации смертоносных для Арцаха замыслов были весьма эффективны. Начал с назначения во главе Арцаха своего выкормыша Б. Кеворкова, который на первом же, так называемом идеологическом пленуме обкома партии, выполняя инструкцию шефа, взялся за избиение интеллигенции. Достаточно вспомнить изгнание из Арцаха собственного корреспондента газеты «Советакан Карабах» Яши Бабаляна - только за то, что тот в кругу коллег прочитал стихотворение Арамаиса Саакяна, полное «идеологического криминала»: поэт недоумевал по поводу того, что человечество уже увидело обратную сторону Луны, а вот ему, поэту, все не удается взглянуть на библейскую гору с другой стороны. Тысячи писем мы разослали по белу свету. Реакция на этот, как писали зарубежные газеты, "идиотизм" и "абсурд" была столь бурной и действенной, что в Баку переполошились. Стало известно, что советские посольства в странах, где есть большие армянские колонии, информировали руководство МИД СССР об опасности подобного рода абсурдов, которые могут вызвать ответную цепную реакцию.
В 1977 году нам стало известно, что партийный лидер Баку по своим каналам упорно рекомендует подготовить для публикации в журнале "Проблемы мира и социализма" материал об Арцахе. Журнал этот был теоретическим и информационным изданием коммунистических рабочих партий планеты, печатался на 32 языках в 145 странах на средства КПСС. Алиев хорошо рассчитал: достаточно опубликовать в нем нужный ему материал о "месте Карабаха", как в общественном мнении надолго закрепится "логика" вхождения автономной области в Азербайджан. Главное, считал Алиев, чтобы материал подготовили независимые журналисты из разных стран. Интервью даст, конечно же, не кто-нибудь, а армянин - все тот же Кеворков.
Вскоре в шестой книжке журнала была опубликована беседа иностранных журналистов С. Митра и А. Хаба с первым секретарем карабахского обкома партии. На вопрос "Почему Нагорный Карабах находится в составе Азербайджана, а не в Армении, от которой он отделен лишь узкой полоской земли?", по существу ответил Алиев устами Кеворкова: «Область отделена от Армении высокими горами. Карабах расцвел в Азербайджане, и только националисты могут сказать: «Пусть я буду жить плохо, но буду связан с Арменией». И особо подчеркнул Кеворков заказную фразу: «Армянский народ Нагорного Карабаха обрел государственность в составе Азербайджана и выбрал эту долю добровольно». Публикация была нашпигована нелепыми примерами, якобы подтверждающими братство армян и азербайджанцев. И заголовок беседы тоже придумали в духе тех времен: "Мы видели братство наций".
Как только журнал попал нам в руки, было решено оперативно отреагировать, причем по возможности громко. Нашли традиционную форму: открытое письмо Брежневу, который уже занял кресло Председателя Президиума Верховного Совета СССР, оставаясь, естественно, Генеральным секретарем ЦК КПСС. Имя Брежнева тогда как бы олицетворяло уже саму державу СССР. Над письмом работали дома у Серо Ханзадяна. К тексту письма приложили аналитический комментарий.
Здесь я просто обязан сделать необходимое отступление. В разгар перестройки часто приходилось читать и слышать, как иные с высоты времени иронизировали над Чаренцем и Исаакяном, Ширазом и Капутикян и многими другими за их, видите ли, сверхпочтительные письма или стихи, посвященные Сталину или другим вождям. Между тем и в этих случаях поэты думали, скорее, о родине, нежели о себе. Старшее поколение хорошо знало, что не только судьба каждого из них висела на волоске, но и судьба каждой республики, а стало быть - каждого народа. К примеру, в новой (Сталинской) конституции, принятой 5 декабря 1936 гола, сразу нескольким бывшим автономным образованиям был поднят статус. Автономные области переросли в автономные республики, а автономные республики - в союзные. И это было сделано одним росчерком пера одного человека - Сталина. То есть от капельки чернил зависели судьбы народов. Достаточно было, скажем, армянам пойти против течения, как все тем же росчерком пера Армянскую ССР превратили бы в Армянскую АССР. Профессор МГУ Грант Епископосов писал в этой связи: "Сталин хорошо понимал: начертанная им карта Закавказья делает Армению уязвимой из-за отсутствия границы с РСФСР, что давало ему аргумент в руки для шантажа и провокаций против армян". Так что высокий слог у наших гениев и светлых умов, скорее, был проявлением не столько этикета, сколько вынужденной дипломатии. Правда, когда дома у Серо Ханзадяна мы работали нал письмом, времена были иные. А стало быть, и стиль отношений и обращений был другим. И об этом хорошо знал Серо Ханзадян (и не только он - Сильва Капутикян, Баграт Улубабян, Леонид Гурунц, Рачия Ованесян, Джон Киракосян и многие другие), который предложил мне: «Давай-ка утрем нос этим демагогам. Но для этого ты должен найти соответствующую цитату от самого адресата, от Брежнева». Нам нужно было ответить соответствующим образом на фарисейскую фразу Кеворкова: "Пусть буду жить плохо, но буду связан с Арменией".
И вот какой получился текст фразы, который подписал армянский писатель-фронтовик, член правления Союза писателей СССР, лауреат Государственной премии Армении, депутат Верховного Совета Армении, секретарь первичной партийной организации Союза писателей республики Серо Ханзадян: "А ведь фраза эта имеет отношение не просто к Армении, а к Советской Армении. И это говорится после того, как Вы, дорогой Леонид Ильич, отметив поистине расцвет Советской Армении, сказали: "Народ Советской Армении, коммунисты и беспартийные, рабочие, крестьяне и интеллигенция прекрасно сочетают дух патриотизма с другим, не менее ценным качеством советского человека - интернационализмом". Цитата эта не только обезоружила провокаторов, но и позволила заявить на весь мир о самом главном: "Армянский народ Нагорного Карабаха никогда добровольно не выбирал нынешней "доли", при которой он фактически оторван от родины. И подобная "доля", конечно, сама по себе - несправедливость, которая должна быть ликвидирована".
Письмо Серо Ханзадяна с аналитическим комментарием первой опубликовала в Бейруте рамкаварская газета "Зартонк". В течение одной только недели сентября 1977 года письмо было напечатано там же в дашнакском "Аздаке", гнчакском "Арарате", социалистическом "Канче". Далее по цепной реакции "вопрос об истинном месте Арцаха" поднимался на всех пяти континентах, где имелись армянские колонии. А армянское отделение "Голоса Америки" на протяжении полугода чуть ли не ежедневно готовило специальные передачи с комментариями и откликами. Письма из зарубежных стран приходили в ЦК КПСС, в МИД СССР. Проблемой занимались в КГБ. Москва не давала покоя Карену Демирчяну и секретарю ЦК по идеологии Карлену Даллакяну. Надо признать, что оба они вели себя достойно. О реакции Демирчяна на письмо подробно рассказано в моей книге «Между раем и адом»
Письмо Ханзадяна лишний раз показало, что эпистолярный жанр - оружие боевое, стратегическое. Под лежачий камень вода не течет. В Баку затихли надолго. Каждая подобная волна давала толчок к очередному началу Карабахского движения. В конце семидесятых - начале восьмидесятых в Ереване практически на всех плановых партийных собраниях коммунисты (да, да, именно коммунисты) поднимали вопрос Карабаха и Нахичевани. К тому времени появились в разных учреждениях ксероксы, что позволяло распространять листовки тысячами экземпляров.
Большей частью листовки распространялись на русском языке. Их переводили на армянский только для того, чтобы пересылать в спюрк. Авторами были писатели, ученые, экономисты, ветераны войны, социологи, причем не только из Армении, но и из Москвы, Ленинграда, Рязани, Ростова-на-Дону и многих других городов. Материалы несли не только информационную нагрузку, но и просветительскую.
 
(Продолжение следует)
Зорий БАЛАЯН