[ARM]     [RUS]     [ENG]

«20 ФЕВРАЛЯ 1988». КАК ЭТО БЫЛО

Zori.jpg...Самым популярным термином во время перестройки, наряду с "гласностью", "демократией", "ускорением", было слово "экология". Правда, задолго до апрельского пленума ЦК КПСС, провозгласившего 23 апреля 1985 года началом перестройки, в СССР довольно бурно обсуждали проблемы экологии. Но здесь появился новый элемент борьбы за сохранение внешней среды - митинги. Первые митинги в Советском Союзе состоялись в Армении.
 Они проводились сначала на партийных собраниях еще в 1986 году, а через год, летом и особенно осенью 1987 года, кто-то назовет Театральную площадь в Ереване лондонским Гайд-парком, где можно собраться и сказать все, что лежит у тебя на душе. 
Там впервые прозвучала информация о том, как вандалы разорили в Чардахлу музей маршалов Советского Союза Баграмяна и Бабаджаняна. На душе у народа нашего лежали не только проблемы Севана и Еревана, о которых специально именно тогда много писали в центральной и местной печати, но и проблемы Нахичевани и Карабаха. Здесь уже неоценимую роль сыграл Игорь Мурадян, который тщательно готовился к каждому экологическому митингу, завершавшемуся шествиями с плакатами, лозунгами и портретом Горбачева.
...Именно в это время на территории Арцаха и Нахичевани многочисленные активисты собирали подписи. На каждой машинописной странице сверху было написано: "За присоединение Нахичевани и Нагорного Карабаха к Армении", потом шли фамилия, имя, отчество, номер паспорта и подпись. Более восьмидесяти тысяч человек в Арцахе и Нахичевани приняли участие в этом уникальном для советской действительности плебисците, считающемся бесспорной формой народного голосования. Один из самых плодовитых авторов политических листовок - Сурен Айвазян собрал все эти подписи в десять огромных томов в твердой обложке. Перед отправкой в Москву они были продемонстрированы на партийном собрании Союза писателей Армении.
Может быть, Карабахское движение началось с ханзадяновского письма? А может, с экологических и мурадяновских митингов? Может, с самого процесса сбора подписей целого народа? Может быть. Однако, по моему глубокому убеждению, Движение было всегда, начиная, пожалуй, с семнадцатого года. Возможно, с восемнадцатого, когда лидеры Дашнакской республики (название историческое, а не мое) приступили к строительству дороги Горис-Лачин-Шуши. Это как движение могучей реки, которая с каждой верстой становится все полноводнее и живительнее.
Мне кажется, надо говорить не об истоке этой реки, а о ее притоках. Разве не стало притоком письмо поистине мужественного человека, первого секретаря ЦК КП(б) Армении Григория Арутинова, адресованное Сталину в ноябре 1945 года, когда вождь всех времен и народов был после победы возведен, как Зевс, в ранг бога богов? Григорий Артемьевич очень даже хорошо знал, что именно Сталин пятого июля 1921 года самолично заставил членов Кавбюро ВКП(б) отменить ранее принятое решение и зажечь костер, который перерос в нескончаемый пожар. Арутинов не мог не знать, что, кроме всего прочего, он будет иметь дело с патологическими амбициями Сталина. Письмо небольшое. Пять коротких абзацев. Приведу лишь один: "Вхождение Нагорно-Карабахской области в Армению дало бы возможность местным кадрам продолжить высшее образование на родном языке в вузах Армении. С другой стороны, Армянская ССР могла бы получить национальные кадры из Нагорно-Карабахской области, которые отличаются своей деловитостью, и они в настоящее время, естественно, не могут быть полностью использованы в Азербайджане". Руководитель Армянской ССР завершает свое письмо логически выверенной мыслью о том, что "при положительном решении этого вопроса ЦК и Совнарком Армении войдут в правительство с предложением о восстановлении бывшего центра - города Шуши, разрушенного перед установлением советской власти". (ПААФ, ф. 1, оп. 25, д. 42). Письмо было написано в ноябре 1945 года. Так что при желании можно и это время тоже обозначить началом Карабахского движения.
Напомним, что тогда армянское население в Нагорном Карабахе составляло 137 тысяч человек. Общее же население - 157 тысяч. В оставшиеся 20 тысяч входили азербайджанцы, курды, русские, греки, евреи и другие. Сталин отреагировал на письмо Арутинова исключительно по-сталински: дал распоряжение Азербайджану рассмотреть этот вопрос. А в Баку хорошо помнили, как в таких случаях решал вопрос четверть века назад их первый вождь Нариманов. Он написал Ленину и Сталину письмо, в котором говорилось об опасности угроз со стороны всего мусульманского мира. Правда, никто тогда не задавался вопросом: а что это за мусульманский мир такой? Речь-то шла всего лишь о Турции. Таким образом, Сталин в очередной раз "утопил" вопрос. А бедный Григорий Арутинов и не знал, что после этого в Азербайджане начали бурную деятельность под прикрытием лозунга "Да здравствует ленинско-сталинская национальная политика"! По выражению Баграта Улубабяна, "работа велась по всей области с лисьими повадками".
Во всех деревнях Арцаха устраивали собрания, на которых ораторы говорили о вековой дружбе. В то голодное и нищее время дорогостоящими подарками поощряли так называемые интернациональные свадьбы. Но самое страшное было в том, что вскоре потоками потекли в Карабах эмиссары, которые призывали карабахских строителей и разнорабочих поехать со своими семьями на "Великие стройки коммунизма" (Мингечаурская ГЭС, промышленный Сумгаит и другие). Мой дед, которого мои сверстники в Степанакерте называли дедушкой Маркосом, произнес в те дни фразу, которую я запомнил на всю жизнь: "Что же это делается? День и ночь вывозят из Карабаха женихов, словно мы мало их потеряли в минувшей войне". У самого дедушки Маркоса в Великой Отечественной погибли три неженатых сына - Ашот, Арташес, Артавазд. Три капитана. Три невесты, не дождавшиеся своих возлюбленных, долго еще навещали родителей женихов. Тогда в Карабахе, думаю, и во всей Армении, никто не знал, что в это время в Нахичеванской автономной республике на глазах у наших бабушек и дедушек уже подчистую высыхали древние как мир армянские села. То же самое было уже в историческом армянском Гардманке. Пока крепко держались НКАО (или то, что осталось от исторического Арцаха), Гюлистанский (Шаумянский) край и Геташенский подрайон. Держались - значит, боролись. Значит, Движение жило. Карабахское движение. И все же все мы медленно, но верно шли к тому дню, который должен был войти в нашу жизнь, как рождение ребенка. Можно сказать, день этот мы видели как-то осязаемо. Знали, что он обязательно настанет.
С середины 1986-го и весь 1987 год в Москву без конца шли телеграммы и заказные письма. Авторы их уже не просили, а требовали решить вопрос Карабаха. Речь о тысячах и тысячах корреспонденций. Первого декабря 1987 года заведующий приемной ЦК КПСС А. Крынин принял армянскую делегацию с петицией. Это уже было нечто фантастическое. 4 января 1988 года Игорь Мурадян привез в Москву большую делегацию из НКАО. Мы вели с делегатами "инструктаж" в подпольной московской квартире. Делегацию принял первый заместитель председателя Президиума Верховного Совета СССР П. Н. Демичев и, что самое главное - заведующий новоиспеченным подотделом межнациональных отношений ЦК КПСС В. А. Михайлов, который через месяц в начале февраля принял еще одну делегацию из Арцаха. Эту же делегацию принял министр иностранных дел СССР А. А. Громыко. Все это заранее нужно было организовать. В это же время газеты спюрка регулярно печатают материалы о проблеме Арцаха. Особо выделялись в феврале рамкаварские газеты "Миррор Спектейтор" и "Пайкар", которые издавались в Бостоне.
11 февраля 1986 года первый секретарь Карабахского обкома партии Б. Кеворков собирает работников аппарата и самонадеянно сообщает им, что из Баку поступила официальная информация, в которой подчеркивается: вопрос воссоединения НКАО с Арменией в ЦК КПСС не будет рассматриваться, в Кремле никто не принимает делегации из НКАО. Москву не может не беспокоить накаляющаяся изо дня в день атмосфера не только в Арцахе и Армянской ССР, но и за рубежом. С 25 января по 20 февраля 1988 года в составе большой группы (более ста человек) писателей, ученых, артистов, кинематографистов я находился в США. Делегацию возглавлял председатель Комитета защиты мира Генрих Боровик. Поездка осуществлялась в рамках уникальной программы "СССР - США - народная дипломатия". В ее состав входили всемирно известный ученый физико-химик Николай Ениколопов и главный редактор журнала "Латинская Америка" Серго Микоян. Нас разделили на небольшие группы, и мы разъезжали по разным штатам. Темы встреч с американцами были заранее разработаны. Часто меняли состав групп. Так уж получилось, что в очередной раз оказались вместе Николай Ениколопов, Серго Микоян, я и писатель, искусствовед, философ Андрей Нуйкин. Все уже хорошо знали, что творилось в те дни в Арцахе, Армении и США. Достаточно сказать, что вскоре Андрей Александрович Нуйкин станет сопредседателем легендарного Комитета российской интеллигенции "Карабах". В те дни (особенно по ночам) я связывался с Ереваном и Степанакертом. Помогала мне в этом вопросе Луиз-Симон Манукян. Я делал записи в своих блокнотах. Таким образом сохранилась хроника дней, предшествовавших началу социального взрыва.
... Из Степанакерта меня снабжали информацией брат моей жены Валерий Марутян, будущий основатель военно-медицинской службы Арцаха, и мой большой друг, инструктор ЦК КПСС в отделе идеологии Леон Оников. Вот записи тех дней: "11 февраля 1988 года по рекомендации Кремля в Степанакерт выехал из Баку второй секретарь ЦК КП Азербайджана В. Н. Коновалов! Я уверен, что это была не рекомендация Кремля, а сами руководители Азербайджана настаивали, чтобы первым в Степанакерт поехал именно русский. Ведь надо будет наводить, так сказать, порядок, то бишь применять репрессивные меры. Так что, в случае чего, все можно свалить на русского. Но ничего ни у Коновалова, ни у очередного десанта из Баку не получилось. Ибо уже 12 февраля в Степанакерте, Мартакерте и Гадруте одновременно проходили собрания партийно-хозяйственного актива. В повестке - один вопрос: воссоединение НКАО с Армянской ССР. В Мартунинском и Аскеранском районах произошли стычки между активистами районов и руководством области. Презрев угрозы, в обоих местах протест выразили митингами. Самое главное произошло 13 февраля. Ровно в одиннадцать часов в Степанакерте на площади Ленина состоялся не спонтанный, а заранее организованный первый митинг, который продлился час. Трудно было властям составлять тексты своих докладов руководству Кремля, ведь за объединение с матерью-родиной выступали под лозунгами в поддержку перестройки, за дружбу народов, за гласность, в поддержку политики Горбачева».
Мало кто сегодня помнит об этой первой ласточке. О первом митинге. Однако именно об этом митинге пошла информация в американские газеты и в Посольство СССР в Вашингтоне от различных армянских общественных организаций. Особой активностью выделялись общественные организации в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке. Луиз-Симон при поддержке помощника Генерального секретаря ООН по социально-экономическим вопросам Бенона Севана организовала мою встречу (официально  как с членом советской делегации "Народная дипломатия" и собственным корреспондентом "Литературной газеты" в Армении) с представителями двадцати девяти стран. На встрече присутствовал также предводитель Восточно-Американской армянской епархии архиепископ Торгом Манукян. Уже минут через десять пошли вопросы в основном о Карабахе. Это было 17 февраля 1988 года. У меня на руках уже имелись сведения о том, что не только в степанакертском горисполкоме, но и в районных исполнительных комитетах проходят сессии народных депутатов, где принимается исключительно лишь одно решение: присоединение исторической армянской области к Армении. Среди присутствующих был и представитель СССР Виктор Звездин.
Ровно за неделю до двадцатого февраля наша делегация "народных дипломатов" вернулась домой. С Генрихом Боровиком состоялся не очень легкий разговор. Я просил его, чтобы разрешил мне остаться в США на несколько дней. Этот мудрый человек и талантливый публицист очень хорошо меня понимал. И я был ему за это признателен. Конечно, тогда он не мог знать, что всего лишь через полтора месяца после нашей беседы со своей съемочной группой он прибудет в Нагорный Карабах, чтобы в авторской программе "Позиция" одним из первых не только рассказать, но и попытаться показать ужасы Сумгаита. Кстати, то же самое можно сказать о Луиз-Симон, которая вряд ли могла тогда предположить, что через несколько месяцев она вместе со своей дочерью, а также с Мери Наджарян и Майклом Арменом полетят на вертолете в Степанакерт, где встретятся с Аркадием Вольским. Об этой первой поездке представителей спюрка в Арцах я написал статью в "Советском Айастане", назвав ее "Первая ласточка".
 
 
Зорий БАЛАЯН
(Продолжение. Начало в ¹ 7)