Logo
Print this page

«СУМГАИТ» КАК ПРОДОЛЖЕНИЕ ГЕНОЦИДА АРМЯН В ХХ

Еще не известно, кто настоящая жертва - 
убитый армянин или убийца-азербайджанец.
Aкадемик А.Д.Сахаров 
Это было двадцать пять лет назад. В СССР после смерти Сталина произошло, может, самое невероятное. В стране, где жило поколение, которое о геноциде, погромах, массовой резне средь бела дня знало лишь из уроков истории или понаслышке, вдруг стало известно, что прямо под носом столицы Азербайджана, в небольшом городе Сумгаите озверевшие дикари врывались в армянские дома (имея на руках не только адреса, но и заранее заготовленные арматурные прутья) и безнаказанно сжигали, убивали, насиловали… 
Происходило это 26 февраля вечером, круглые сутки 27 и 28 и всю ночь, весь световой день 29 февраля 1988 года. И все это - под прикрытием милиции на глазах у всех жителей города.
Для Советского Союза было действительно неожиданно. Академик Сахаров признается потом: «Узнав об этом, мы ахнули!». Андрей Дмитриевич, пожалуй, первым предупредительно и пророчески оценил всю опасность ситуации, которая могла стать началом цепной реакции пожаров и погромов в огромной стране. Он первым осудил «сумгаит», как тогда говорили в центральной печати, в «Московских новостях». Первым также выразил точку зрения о том, что если Кремль не даст «сумгаиту» не только юридическую, но и политическую оценку, то   невозможно будет предупредить неотвратимую всеобщую беду, которая неизбежно приведет к распаду СССР.
Увы, слова Андрея Дмитриевича оказались пророческими. Выросло поколение, которое практически ничего не знает об оставшемся ненаказанным преступлении против человечности. Ведь именно безнаказанность «сумгаита» спустя два года привела к трагедии еще более чудовищной, на сей раз уже в Баку, а в последствии - к жестокой полномасштабной войне между Азербайджаном и Карабахом. У каждого из нас остались лишь память о невинных жертвах и неизжитая трагедия армянского народа. Вдобавок ко всему, причисляя палачей «сумгаита» и «баку» к лику святых, сегодня ставят исторические факты с ног на голову, возводят в ранг национального героя молодого офицера, который в Будапеште с топором в руках ворвался ночью в комнату к спящему коллеге и отрубил ему голову. Топором отрубил голову спящему только потому, что тот был армянином. Психологи считают, что головорезу топор в руки положил безнаказанный «сумгаит». И подобное будет продолжаться до тех пор, пока мы действенно не осознаем, что жертвы "сумгаита» жаждут не мести, а торжества закона.
Открытые призывы к армянским погромам в Сумгаите начались, как уже говорилось, вечером в пятницу 26 февраля 1988 года. Лишь потом мы узнаем, что все кровавые акции в Азербайджане против армян планировались исключительно на самый конец недели. Это нужно было для того, чтобы мы не могли дозвониться до руководителей страны, которые, как правило, уже в пятницу вечером отправляются на дачи. Напомним, что впоследствии все крупномасштабные акции руководством Азербайджана по опыту «сумгаита» планировались и осуществлялись только и только с ведома партийных и советских властей. Именно накануне трагических событий организаторы и идеологи нового геноцида, кроме прочих чисто нацистских лозунгов, непривычных для поколения, воспитанного на «принципах» ленинской национальной политики, открыто выкрикивали: «Армяне, убирайтесь в свою жалкую Армению!», «Очистим Сумгаит от армян!». Ораторы заявляли о том, что азербайджанцы построили город для азербайджанцев, а сегодня его строители живут в бараках «Нахалстроя». Это организаторы и исполнители погромов говорили о тех, кто в конце сороковых и начале пятидесятых приехал из карабахских сел в крохотный поселок, расположенный у устья реки Сумгаит в тридцати километрах от Баку.
До Великой Отечественной войны в Сумгаите проживало пять тысяч человек. И мало кто мог тогда знать, что спустя десять лет этот населенный пункт будет включен в перечень объектов «великих строек коммунизма». До того, как мы в Арцахе (Карабахе) впервые услышали о Сумгаите, самой популярной «великой стройкой» была Мингечаурская ГЭС. Сразу после Второй мировой войны в Арцах зачастили миссионеры из Баку, зазывая молодежь на новый трудовой фронт, дабы к «медалям за бой» прибавить «медаль за труд». Из 150-тысячной армянской автономной области 45 тысяч человек ушли на фронт, половина из них пала смертью храбрых. И в карабахских селах был невероятный дефицит женихов. На таком трагическом демографическом фоне, да еще при хорошо известном послевоенном голоде многие мужчины, в том числе и демобилизованные фронтовики, и безусые юноши подались на заработки в Мингечаур, а затем и - в Сумгаит.
Очередная перепись населения 1959 года показала, что поселок перерос в город, где уже проживали более 50 тысяч человек, а к следующей переписи 1970 года - 125 тысяч. В газетах писали, что «рабочий язык строителей Сумгаита - армянский». Регулярно показывали в республиканских «Новостях дня» сюжеты веселых и шумных новоселий армянских семей. Две цели преследовали руководители Азербайджанской ССР: первая - продолжать строить бурно развивающийся город, который очень скоро занял второе место после Баку по промышленному значению; вторая - под шумок осуществить типичную этническую чистку коренного населения армянской автономной области Нагорный Карабах.
К февралю 1988 года в Сумгаите проживали более двадцати тысяч армян. Практически все они были родом из Арцаха. Поверив щедрым посулам и сказке о том, что строят для себя «город солнца», армяне посвятили себя Сумгаиту. А посему 26 февраля 1988 года глазам и ушам своим не поверили, что погромы армян могут быть возведены в ранг государственной политики, ибо на митингах они видели партийных и советских руководителей города. И, уж конечно, им в голову не могло прийти, что о начинающейся резне, по логике вещей, не мог не получить информации Горбачев.
... Именно 26 февраля ровно в 10 часов утра в Москве на Старой площади в своем кабинете генеральный секретарь ЦК КПСС, председатель Президиума Верховного Совета СССР Михаил Горбачев принял поэтессу Сильву Капутикян и меня в связи с событиями в Карабахе. Сам по себе прием писателей из союзной республики на столь высоком уровне был явлением беспрецедентным. Состоялся он, конечно, потому, что и причина, и повод тоже были беспрецедентными. Шутка ли, уже две недели кряду шли многотысячные митинги в НКАО и Армении. А в Ереване количество митингующих дошло до полумиллиона, если не сказать больше. Ибо народ, а не толпа заполнил площади и проспекты. Громкоговорители были установлены на крышах домов и деревьях. Казалось, глава одной из самых могущественных империй в мире должен был выслушать нас, задаться вопросом, что делать, чтобы не притесняли армян, доведенных до отчаяния. Но вместо этого он произнес: «А вы подумали о судьбе двухсот семи тысяч армян, проживающих в Баку?». Я подумал, что вовсе не случайно хозяин кабинета назвал не какую-нибудь там круглую цифру, скажем, «двести тысяч», а именно «двести семь тысяч». Такая цифра запоминается зрительно, когда читаешь графику знаков. В данном случае «207». Несомненно, в донесениях, поступавших из Баку, подчеркивалась, кроме всего прочего, и шантажная мысль о том, что в столице Азербайджана проживают 207 тысяч армян, которых вырежут азербайджанцы. Я обратил внимание, как Горбачев был страшно поражен тому, что я о Нахичевани говорил не меньше, чем о Баку. Забегая вперед, скажу, что через три дня на заседании Политбюро он почти слово в слово озвучил то, о чем я рассказывал .
2 марта 1988 года рано утром пригласили в ЦК Компартии Армении нескольких «представителей интеллигенции». По телефону сообщили, что с нами хотят встретиться командированные самим Горбачевым В.И.Долгих и А.И.Лукьянов. Встреча состоялась в кабинете первого секретаря ЦК К.С.Демирчяна. Бодро, без всяких увертюр начал Владимир Иванович Долгих: «Ну что, дождались?». Мы, наверное, оказались первыми, кто узнал о «сумгаите». Долгих приводил страшные цифры. Я же ловил себя на мысли, что никак не могу врубиться в суть и смысл информации.
Однако замешательство продолжалось лишь какие-то доли секунды. Ведь не кто-нибудь говорил, а сам кандидат в члены Политбюро, секретарь ЦК КПСС: «Позавчера, в Сумгаите, что в пригороде Баку, начались беспорядки, в результате которых имеются человеческие жертвы. Около двадцати человек убиты, двенадцать изнасилованных. Сожжено, разорено, ограблено более двухсот квартир. Сожжены сотни машин, магазинов, ларьков».
Присутствовавший на встрече один из самых авторитетных и активных деятелей карабахского движения Игорь Мурадян сказал, чуть заикаясь (Игорь заикается от природы): «Вот именно, нельзя судьбы народов отдавать во власть необузданной и дикой стихии, зверей, способных лишь на погромы и геноцид, а не на мирные митинги с портретами Горбачева и проперестроечными лозунгами. В создавшейся ситуации вам придется взять Карабах под протекторат Москвы».
В тот же день    стали приземляться в Ереване беженцы из Сумгаита. К вечеру мы узнали многие подробности очередного геноцида XX века. 72 часа кряду, трое полных суток, днем и ночью осуществлялся организованный геноцид армян, как это было в 1915 году в Османской империи. Уничтожали, сжигали заживо, насиловали, грабили исключительно по этническому принципу. А генеральный секретарь ЦК КПСС на заседании Президиума Верховного Совета СССР 18 июля 1988 года заявил на всю страну, что «трагедии в Сумгаите, организованной  хулиганами, не было бы, если бы войска не опоздали на три часа».
Удивительно, на что рассчитывал Михаил Горбачев, когда так открыто и откровенно лгал? У меня имеется ксерокопия документа: «Рабочая запись выступлений на заседании Политбюро   ЦК КПСС 29 февраля   1988 года». Гриф «Совершенно секретно. Экземпляр единственный». Обсуждается проблема Нагорного Карабаха и Нахичевани. Заодно, так сказать, походя, идет разговор и о Сумгаите. Уже третьи сутки продолжаются погромы, однако, судя по всему, члены Политбюро, кандидаты в члены Политбюро, секретари ЦК КПСС, которые, конечно же, наслышаны о сумгаитской бойне, еше не совсем владеют ситуацией.    И тогда генеральный секретарь как профессиональный юрист, хорошо знающий, что «Бог в деталях», обратился к маршалу Язову: «Расскажи, Дмитрий Тимофеевич, как убивают». «Двум женщинам, - отвечает Язов, - груди вырезали, одной голову отрубили, а с девочки кожу содрали. Вот такая дикость. Некоторые курсанты, увидев такое, в обморок падали».
Я представил себе, как, спокойно и уютно расположившись в мягких креслах, люди, чьи ретушированные портреты без мешков под глазами и глубоких морщин висели в кабинетах и клубах, на площадях и стенах зданий огромной страны, пьют чай из хрустальных стаканов в серебряных подстаканниках. И, узнав о том, что курсанты падают в обморок от увиденного, пожимают плечами. Мол, что за слабосильная молодежь пошла нынче. По крайней мере, никто из них не выразил возмущения. Запись-то стенограммы «рабочая». А это значит, ее никто не успел подчистить, никто не редактировал, не снял никаких реплик.
А ведь они могли бы справиться у маршала Язова хотя бы о том, кто эта женщина, у которой «вырезали грудь», кому «отрубили голову», с кого «содрали кожу». Это же конкретные люди, их соотечественники. Я убежден, уже тогда у министра обороны были данные о том, что 27-летняя Авакян Лола Павловна, проживавшая в Сумгаите по адресу: квартал 45, дом 10/13, кв. 37, была выведена на улицу. Ее раздели догола, заставили танцевать, изнасиловали, кололи ножами, резали грудь. На том заседании члены Политбюро могли бы узнать, что кожа была содрана с нескольких человек, в том числе и с 86-летней Ерсилии Бахшиевны Мовсесовой, что труп 27-летней Ирины Согомоновны Мелкумян был обуглен и обезглавлен. Боже, если бы кто знал, как тяжело писать обо всем этом ужасном натурализме!
 
О трагедии «сумгаита» выпущено множество книг, брошюр, сборников, документов, написаны сотни статей. В капитальном двухтомнике Самвела Шахмурадяна «Сумгаитская трагедия в свидетельствах очевидцев» до обидного мало рассказывается о семье Мелкумянов. И ви-на здесь не автора. Погибла вся семья 29 февраля. Генеральный секретарь ЦК КПСС получал сведения о сумгаитских погромах, начиная с 27 февраля. И, несмотря на это, с высоких трибун заявлял, что войска опоздали на три часа, а семья Мелкумянов была вырезана 29 февраля.
Другой исследователь Грайр Улубабян опубликовал тридцать документов о смерти. Часть из них заполнена на бланках с русским текстом «Врачебное свидетельство о смерти», другая - с русским и азербайджанским: «Свидетельство о смерти». Диагнозы у всех практически одинаковые: «Оскольчатые переломы костей черепа, проникающая колото-резаная рана живота, ожоги», Такие же диагнозы у всех пятерых Мелкумянов, проживавших в Сумгаите по адресу: квартал 42-а, д. 26, кв. 21. Отец Согомон Маркарович 1931 года рождения, мать Раиса Арсеновна 1934 года рождения, сын Игорь 1957 года рождения, сын Эдуард 1960 года, дочь Ирина 1961 года. Во время судебных процессов, проходивших в Сумгаите, Воронеже, Москве, свидетели дали показания, согласно которым все пятеро Мелкумянов после побоев и издевательств были заживо сожжены прямо на улице. Они из небольшого села Джилан Гадрутского района Нагорного Карабаха. Остались лишь несколько далеких родственников на родине в Арцахе. Так, 29 февраля 1988 года исчез целый род. Это и есть геноцид. В переводе с греческого «ген» означает «род» и с латинского «цид» означает «убить», «уничтожить». Они погибли одними из последних. Может, и впрямь по-своему прав Горбачев: если бы войска пришли на три часа раньше, были бы спасены братья Валерий и Альберт Аванесяны, отец и сын Армо Ашотович и Артур Армоевич Арамяны и многие другие. Кстати, Арамяны - родом из арцахского села Кятук, являются моими родственниками по линии матери. Трудно передать состояние моей матери в те кровавые дни.
Очевидцы рассказывают, что безнаказанность делала головорезов с каждым часом все наглее и все смелее. Не случайно больше всего жертв и погромов было именно на четвертый день - 29 февраля. Если 137-й Рязанский полк Тульской воздушно-десант-ной дивизии не подоспел бы, наконец, в Сумгаит, то число жертв неисчислимо возросло бы. Полковник Александр Лебедь, принявший в марте командование дивизией, прибыл в Сумгаит, когда в воздухе еще пахло гарью.
В своей книге «За державу обидно» Лебедь, уже в звании генерал-лейтенанта, напишет: «Тогда, в феврале-марте 1988 года, начала писаться непредсказуемая, неожиданная, дикая, местами кровавая, местами предельно подлая страница и в истории ВДВ, и в истории отечества, и в моей личной биографии. Самое печальное заключается в том, что подлость, нечистоплотность, неразборчивость в выборе средств проистекали от людей, занимавших высшие посты в государстве. Они там, наверху, преследовали какие-то свои высшие стратегические цели, интриговали, заключали любые сделки, в том числе и с сатаной, а внизу с их подачи, при их активном участии и преднамеренном неучастии происходило стравливание народов, ширился и рос кровавый беспредел, закладывались основы (если это можно назвать основами) развала и краха великого государства... В Сумгаите я впервые после Афганистана на родной своей (как я тогда считал) земле увидел сожженные грузовики и автобусы, горевшие дома, природно-черные, но побелевшие от пережитого ужаса волосы людей и глаза, глаза... Тогда же запахло средневековым садизмом, звериной, нечеловеческой жестокостью, густо перемешанной с глупостью...».
«Сумгаит», казалось, всей своей сущностью должен был открыть глаза инициатору перестройки Горбачеву, обладавшему и реальной (если не сказать безграничной) властью, и осязаемыми механизмами ее применения, чтобы не только решительно наказать зло, но и найти для того времени оптимальное решение карабахского и нахичеванского вопросов. Справедливости ради надо сказать, что на упомянутом заседании Политбюро 29 февраля Михаил Горбачев довольно обстоятельно говорил об острейшей проблеме армянской автономной республики Нахичевань: «Я у Виктора Михайловича (Чебриков, председатель КГБ СССР - З.Б.) спрашиваю: что ты там сделал с пограничной полосой? Он мне сказал, что в Нахичевани, где проходит граница, у пограничников, есть своя полоса, где расположены заставы. А всю глубину пограничной зоны определяют местные органы, в данном случае республиканские (азербайджанские - З.Б.). И какое решение было принято? Вся  Нахичевань была отнесена к пограничной зоне. Свободный въезд туда был запрещен. А ведь там жертвы геноцида были захоронены, там находятся все их могилы. Там было 90 памятников армянской культуры, из которых один остался. И все. Никого не пускают под предлогом, что это пограничная зона». Кстати, почему-то он ничего не сказал о тысячах и тысячах хачкаров - надгробий, уничтоженных в Джуге. Ведь и об этом я говорил Горбачеву.
 
Зорий БАЛАЯН
Կայք էջից օգտվելու դեպքում ակտիվ հղումը պարտադիրէ © ARTSAKH TERT. Հեղինակային իրավունքները պաշտպանված են.