[ARM]     [RUS]     [ENG]

АРМЯНИН И ТУРОК

Норек ГАСПАРЯН

 Кто бы что ни говорил, но я от своего мнения не откажусь. Примириться с турком нельзя. Речь не о войне или невойне. Договор о мире может быть подписан, это даже обязательно, мы можем сесть за стол переговоров, можем обсуждать вопросы, но примириться – нет. По-моему, примирение – это что-то вроде прощения, предание забвению того, что случилось, нормальное соседство. Воистину, смешно и непонятно. Ну, что я могу сказать, кто хочет, пусть мирится, я вне этой игры... Моего имени в списках примирившихся нет. Знаете почему, потому что турок давно, очень давно стер это понятие из своей головы, из своего уклада. Теперь пытаются убедить нас в том, что нам нужно подготовить народ к миру и примирению. Этого еще не хватало... А когда это я был против мира, когда начинал войну против соседа, когда разрушал? Если я что-то забыл, вы можете мне напомнить, более того, имеете право... Я ненавижу войну, но, когда меня подталкивают к ней, когда навязывают, я вынужден защищаться, причем, по-рыцарски, по-мужски, по-царски... я не отступаю...

Примирение... мир... Замечательная штука примирение... бесподобная... просто дар Божий... Но еще раз повторяю, для меня оно неосязаемое, лживое, надуманное, бессмысленно гуманное, а также чересчур фальшивое...
Несколько лет назад я встретил в Карвачаре дядю Егише. Он жил там с семьей. Переехал туда из села Верин шен Шаумянского района. Заново обзавелся домом, хозяйством. По его словам, все у него теперь есть, слава Богу, если и живет хуже некоторых, но зато лучше многих. Главное, мирные рассветы и закаты.
- А оружие у тебя есть, дядя Егише?
- Конечно, без этого никак, - говорит он, как-то по-особенному улыбаясь под нос. – И у внука есть, и у жены... А у меня к тебе такой вопрос, как мне жить без оружия? Ответь как писатель. Кто отнимет у меня оружие, тот враг мне. Враг дяди Егише... враг Карвачара, враг наших гор и оврагов... враг Дадиванка... Разве я ребенок, чтобы не иметь оружия? Да если хочешь знать, оружие произведено как раз для дяди Егише...
И вот что тебе скажу. Если бы я жил, к примеру, в центре Европы или в Соединенных Штатах, все равно носил бы с собой оружие. Знаешь почему? Потому что, где бы я ни был, этот сукин сын турок однажды окажется рядом...
Что и говорить, я согласен с дядей Егише на все сто процентов. Ничуть не сомневаюсь, что и Богу так угодно. Помните слова из священного писания: не бойтесь количества нападающих на вас ... Теперь нам советуют подготовить наш народ к миру и примирению. Повторю еще раз: идея очень хорошая, но если честно, я не понимаю их смысла, цели, причин. Кто-то умный пусть объяснит мне, убедит, даже предоставлю ему право посмеяться над моей наивностью...
Буду жить в Америке, турок и там встанет предо мной...
Человек лишился дома, нажитого добра, никогда не помышлял об убийстве, войне... Кто сможет вернуть ему все, что он имел, как он жил...
...В Шуши десятилетний мальчик Норек, т.е. я, еще не знал, кто такой турок, почему он считает его врагом, почему ненавидит, считает грязным, пришлым, неверным... почему пытается причинить всегда боль, даже в самой безвинной, обычной игре.
Маленький Норек ни о чем тогда не знал, но каждый день в нем что-то формировалось, он задумывался о защите, турок был для Норека инопланетянином, опасным инопланетянином, готовым в любую секунду укусить тебя, и всегда вне дарованных Всевышним территорий. Турок был в моих глазах античеловеком. И я, маленький Норек, решил про себя не менять дорогу, если встречу его, не уступать ему место, не показывать волнения или ненависти, держать в карманах камни, иметь при себе подаренный отцом маленький нож, разговаривая с ним, смотреть прямо в глаза, не отступать, даже если передо мной окажутся десять, двадцать турок, нелюдей...
Мне так и не удалось найти среди них хотя бы одного, кто был бы далек от зверств толпы, кочевников, от стадной философии и образа мыслей. Они все были одинаковые, каждый из них был продолжением другого. Просто был турок, прочитавший несколько книг, турок, прочитавший две книги, одну книгу и не прочитавший ни одной книги. Или у которого было тысяч овец, сто овец, десять овец и ни одной овцы. Разница была лишь в количестве книг и овец. И я готовился к новой жизни, к жизни на своей территории. Учился помнить, рисовать, готовился к неосязаемому, пока невидимому, загадочному и познавательному путешествию, словно предвидя, что однажды непременно встречу того молокососа, который рос вместе со мной в Шуши, в соседнем доме, одевался в одежду девочки (после обрезания)... Понял также, что в день, когда он надел одежду девочки, он изменил свою сущность, свой мир, свою философию, и как раз в тот же день объявил мне войну...
Мне в 1967 году... моему отцу – двадцать лет назад, деду – тридцать-сорок лет назад...
И сегодня, когда я пытаюсь сократить масштаб моей монументальной трагедии, все равно в остатке остается 50-миллионная Армения. Что бы вы ни говорили там, у меня такое объяснение – в 1915 году турки стерли с лица земли мою 50-миллионную Армению, расчленили ее, половину сожрали сами, а другую половину бросили в пасти гиен, собак, многие исчезли в пустыне...
И сегодня меня терзает потеря не только двух миллионов соплеменников, но и призрачная картина 50-миллионной Армении, то, что турки лишили меня права на 50-миллионную Армению, гражданами которой были бы мой дед, мой отец, моя сестра, мой брат, моя мать, наша соседка-красавица Астхик, моя тетя, погибший в 92-м году Владик из шушинского детдома, зарезанный в 67-м году в саду родного села маленький Нельсон... не вернувшийся с немецкого фронта дед Рубен.., а в 94-м не погибли бы мой брат Мгер, Иван, Юрий, мои товарищи, близкие, родные, и наши страдания не росли бы с каждым днем... Знаете почему? Потому что в мире лишь немногие решились бы пойти на 50 миллионов... потому что плод нашей мысли в нашей стране был бы богатым, удивительным, божественным...
Я обрабатывал бы свои поля и сады, укреплял бы свою армию, сделал бы неприступными границы своей страны...
Скажу еще одну вещь, думаю, со мной согласитесь. «Турецкий народ» состоит из отдельных, больших и малых турок. Туда входят и султан, и мулла, и генерал, и пастух. Вместе они и властвуют, и убивают, и душат рассветы планеты Земля. Иначе говоря, султан – это большой турок, народ – малый турок, и существенной разницы между ними нет и быть не может. Более того, малый турок не выступает в роли исполнителя приказов большого турка, приказы одинаковы для обоих.
...Где бы я ни был, там будет и турок...
Вспомнил слова, сказанные отцом, который всегда носил с собой оружие:
- Мир состоит из двух частей – турок и остального мира, мы же посередине...
Нет, друзья мои, мириться мне незачем, вернее, мое – это оружие, самое современное, самое меткое, самое красивое... оно должно быть у всех у нас, и взрослых, и детей, священников и учителей, в учебниках, колыбели, всегда наготове...
Другой философии примирения я не знаю, мир только таков в моем представлении... Если у вас есть другое, вернее, более полезное отечеству предложение, можете его представить...