[ARM]     [RUS]     [ENG]

ЗДЕСЬ ДУША МОЯ БЕЗМЯТЕЖНА

Медина МЕЖЛУМЯН

Родилась я в селе Ханабад. Начальную школу окончила в Воскевазе. В настоящее время  живу и работаю в Хнапате. Вероятно догадались, что речь тут идет о 3 разных названиях одного и того же населенного пункта. Я бы не сказала, что  три раза за одно столетие переименовать село – это рекорд. В Арцахе уж точно найдутся населенные пункты – подлинные рекордсмены  в этой сфере. Когда и почему потомки людей, переместившихся из исторического Ерешена в более низменную зону и основавших новое поселение, в разное время назывались хнабадцами, воскевазцами, хнапатцами? Это тема  целого исторического труда. Не буду развивать и всегда волновавший меня  вопрос этимологии этого названия. Есть органы, ответственные за переименования, и есть народ.

А народ Арцаха всегда знал  и продолжает признавать нас  как ханабадцев – на арцахском диалекте –  «хыныбыдеце» - более  того, кое-кто уж точно не поленится  дополнить: «логва хыныбыдеце». Вокруг  этого прозвища споры не утихают: что  означает оно и подходит ли нам? На некоторых диалектах, в том числе, и на арцахском, слово «логва» означает «хвастливый, гордый, бахвал, воображающий о себе». А вот, какой смысл  вкладываем в  это слово мы –  сами носители этого прозвища, думаю, понятно. Кто скажет о себе, что он  бахвал или воображала?  Как  коренная (а также чистокровная) хыныбыдеце,  со всей ответственностью заявляю, что из этого ряда синонимов нам более подходит прилагательное «гордый». Вот этим своим заявлением я и доказала, что я  и, впрямь - «логва хыныбыдеци».

А теперь обо всем понемногу. Село не большое и не маленькое. По сравнению с деревней Кятук – это мегаполис, а с Чартаром– квартал (надеюсь, чартарцы простят меня великодушно за  дерзость сравнивать моё скромное село с их городом).

Если еще есть люди, никогда не слышавшие о Хнапате, то знакомых с его славой гораздо больше. А Хнапат – село-герой. На государственном уровне оно не удостоено этого звания, но факт остается фактом: народные звания гораздо ценнее. Возможно, кто-то скажет: “Так, у вас же нет двух маршалов-выходцев из вашего села?”. Конечно, двух маршалов нет, но в годы Великой Отечественной более 100 наших сельчан погибли на полях сражений или пропали без вести, а в Арцахской войне –погибло более 40 отважных сынов. И если полагаете, что противостоять в 90-х Агдаму было менее значимым подвигом, нежели  воевать в 40-х на восточноевропейском фронте, значит о войне вы знаете только по фильмам. Да, кстати, заговорили о фильме, вот и я вспомнила: говорят, что и в российском кино есть актер с хнапатскими корнями. Попытки обратиться к всезнающему Google-у и удостовериться в подлинности этого, бесполезны. Если этот факт заинтересовал вас, обратитесь ко мне. Я  досконально представлю вам его генеалогическое древо.

Первой достопримечательностью после вывески у въезда в село является племенная станция, известная своими швейцарскими “жильцами” непомерных размеров с высокой удойностью и здоровой плодовитостью. Вот, если бы я разбиралась в экономической науке, возможно и смогла бы доказать вам значимость этой станции, обеспечивающей достаточно рабочих мест. В целом, проблемы безработицы в селе почти нет, и прежде всего это объясняется близостью к столице и райцентру. Непомерно большими у нас  являются не только быки-“европейцы”, но и американская ежевика без колючек, которая в 2-3 раза превосходит по размерам своего местного сородича. В короткий срок она стала на местном рынке хнапатским брендом. Артур Бадалян из Москвы, имеющий хнапатские корни, успешно реализует свою экономическую программу по благоустройству родного села, втянув многих односельчан в дело реализации эксклюзивных сортов плодов и ягод. Дабы не создалось впечатление, что первичным для нас являются материальные ценности, плавно перейду к историко-культурным.

В селе по сей день стоит каменная копия дедушки Ленина. Он, как и прежде, великодушно улыбается хнапатцам, а хнапатцы великодушно не трогают его. В конце-то концов, человек изменил ход истории, а  мы, как-никак, народ, почитающий историю. Недалеко от великого вождя Октябрьской революции, в подвальном этаже полуразвалившегося киноклуба находится часовня, ставшая мишенью атеизма. О ее  существовании   новое поколение узнало в последние годы, и то, благодаря малочисленным верующим.

От  зоркого глаза моей любви, простирающей свои крылья на небосводе села, не ускользает ни один камень и кустик. Вот гора Кармир-керц, которая молчаливо, но и с бдительностью зоркого телохранителя охраняет покой села и повелительно наблюдает со своей высоты за движением в школе, находящейся у ее подножия. Кстати, первая начальная школа в Хнапате открылась еще в 1870 г., а в 1938 г. уже действовала средняя школа, где  продолжали свою учебу выпускники семилеток из всех близлежащих сел.

Здесь моя пламенная речь о селе прерывается. Я вновь берусь за перо 6 месяцевспустя. Позади военная осень, поствоенная суровая зима, впереди – неопределенность. По понятным всем причинам мое перо утрачивает желание выражаться  горделиво, хвастаться, а тем более – острить. Но вкусившая горечь чужбины моя душа пуще прежнего прильнула к родной земле. Теперь я вновь являюсь жителем приграничного села – как это было в 90-х. Тех, кто представляет атмосферу тотального страха и недоверия, разочарования и боли, и без меня чересчур много, потому я воздержусь и не буду бередить кровоточащие раны. Теперь я смотрю на мое село уже другими глазами, и  испытываю потребность довести до конца прерванные в сентябре мои записи. Все  находится на своем месте, но не все находятся на своих местах. В боях по защите родины погибли 4 хнапатца. В деревне обосновались около 100 перемещенных лиц. А некоторые из сельчан отправились на чужбину. Работаем, как и прежде, под носом у врага возделываем поля и сады, и даже, кажется, скоро решится давно уже кажущаяся неразрешимой проблема питьевой воды.  Но жизнь не вернулась в свое нормальное русло. Вернулся призрак 90-х  и пытается свести с нами счеты  – за наше героическое прошлое.

У журналистов ограниченный объем, у читателей же –ограниченное время. Мысленно я призываю свою любовь к сдержанности,  она же с упорством оппозиционного демонстранта не уступает своих позиций. Хочет беспрестанно рассказывать вам о том лоскутке неба, под которым душа моя безмятежна. Она желает сказать, что Солнце не одно. У каждого села есть свое солнце. Не верите? Спросите у тагавардца и азохца.

 С гумна Муда калер меня приветствуют лучи утренней зари: а на закате солнце подмигивает со стены Ыганц пат – с надеждой на скорую встречу. Это – луч солнца Хнапата, а хнапатцу очень хочется верить, что никогда не погаснет горделивое Солнце его села.