[ARM]     [RUS]     [ENG]

ОН ШЕЛ ВЕНЧАТЬСЯ С ОРУЖИЕМ

Сергей САФАРЯН

Взяв в руки перо, я поймал себя на мысли, что никогда не приходил в такой ужас от диалога с собственными мыслями. Воспоминания,  подобно тяжелеющему снегу, никогда не уносили меня в такие нетронутые, невозделанные территории... И даже тысячу лет спустя ни я, ни знающие тебя  не оставят за собой права говорить или писать о тебе в прошлом времени. Во времени и пространстве ты для меня самый светлый образ моего детства.

Осенью 2003-го, а еще точнее, 1 сентября, мы впервые пожали друг другу руки, сперва как одноклассники, а в дальнейшем это рукопожатие уже стало началом дружбы. Ровно 18 лет назад я  зафиксировал в своей жизни большое достижение: это было знакомство с тобой, преодоление пути с Артуром Агасяном-человеком.

 Еще в школе ты отличался от всех, и то, что все в школе знали тебя – худощавого Агасяна, факт неоспоримый. Кажущееся расставание, как бы оно фатально ни расширялось, все равно,  не убавит армию твоих поклонников, да, поклонников.

Признаться, я решил было начать этот монолог с характеристики твоего образа, но потом понял, что должен буду копаться в толстенных словарях, чтобы можно было хоть немного подступиться к твоей феноменальности...  Знаешь, друг, когда годы назад  в офисе основанной нами в школьные годы группы «АВОЯКАННЕР» («Последователи Аво») мы беседовали с тобой о мире и не мире, ты всегда считал, что эти два явления  дополняют друг друга. В школьные годы, во время бесед, иногда нам казалось, что мы воспринимаем и представляем все немного пафосно, но сегодня я так не считаю, еще в те годы ты уже приближался к черте, по ту сторону которой находится бессмертие, вечность.

Здание Мартунинской детско-юношеской спортшколы было местом сбора нашей группы «АВОЯКАННЕР». Помню, как организованные там наши мероприятия и юношеские встречи в конце перерастали в горячую дискуссию, мы были убеждены, что заняты важным и полезным делом, и, да не покажется нескромностью, это так и было. Теперь каждый раз, проходя мимо этого места, шаги мои невольно замедляются, и твой голос сразу становится единственно слышимым явлением. А иногда мне хочется пойти, найти эту комнату и оградиться от мира. Тем для бесед и обсуждений с тобой теперь гораздо больше, и, дабы не показаться излишне говорливым, отмечу, сегодня ни с кем другим кроме тебя я не готов найти даже грани для обсуждения этих вопросов.

Друг, я убежден, что победители в реальности  бывают похожими на тебя.

После четырехдневной апрельской войны 2016-го, когда везде и всюду то и дело говорили о твоих подвигах, и часто появляющиеся на экране и рассказывающие уже о лейтенанте Агасяне кадры стали для меня новым началом историографии. Каждый из нас, кому хоть  раз представился повод пообщаться с тобой, был уверен, что ты станешь, в конце концов, одним из символов нашей общенациональной борьбы... и не ошиблись.

Конечно, во время военной службы мы встречались реже, ты был так влюблен в свою форму, что приезжал в Мартуни всего на несколько часов, в лучшем случае на день. Признаюсь,  каждый твой  приезд был для меня праздником, я знал, что скоро ты позвонишь и скажешь, что идешь ко мне домой, и мы должны были беседовать до полуночи. Помню нашу последнюю встречу, когда от нашего дома мы пошли к мартунинской площади Победы, хотели прогуляться, был уже третий час, шел сильный дождь, но мы все беседовали  и наслаждались ночной тишиной и дождем... как бы я хотел повторить этот день...

Артур, брат, я помню даже твой ответ на мой вопрос: почему не женишься:

- Достаточно того, что я  влюбился в свою форму, человеку не дано влюбляться несколько раз.

Тогда мы смеялись с тобой, не имея представления о том, что ты фиксировал в истории новый факт.

44-дневная война превратила правдивость твоего каждого слова в незабываемый факт... А когда 7 октября, в день моего рождения, в списке павших за нашу родину героев появилось также твое имя и имя твоего младшего брата- Арсена, реальность стала обязательством жить, тогда я сделал небольшую запись: мой первенец будет носить твое имя. Потом, узнав, что не могут найти тебя, и возможно, что ты ... но твой отец более чем был убежден, что военного Артура Агасяна никто не мог взять в плен, это невозможно.

Не знаю, брат, мне нужно о столь многом сказать, что боюсь оставаться наедине со своими мыслями... хочу завершить свой монолог словами известной песни:

Вставай, брат мой,

   чтобы свою песню спеть с тобой,

Вставай, брат мой,

 чтобы горе вместе делить ...